Вокруг все было затянуто едким сизовато-сиреневым дымом, сквозь него жалобно проглядывали знакомые предметы обстановки — краешек балдахина, уголок ночного столика, кисточка настенного ковра и кончик ножен королевского парадного меча.

Означенных предметов было вполне достаточно, чтобы король идентифицировал помещение как свою комнату, а происходящее в ней — как сказочное безобразие и очередные происки распоясавшихся придворных, которых избавление от варваров-бруссов, а затем и от королевы Гедвиги повергло в восторженное состояние духа, граничащее с легким безумием.

Собственно, нынешнее действо больше всего смахивало на безумие.

Оттобальт, которого давно не удивляли никакие катаклизмы, имевшие место в его собственном замке, помахал ладонью перед лицом и прикрыл нос одеялом.

— Что за притча? Небось снова Мулкеба экспериментировал с дедушкиным канделябром?

Риторические вопросы имеют обыкновение оставаться без ответа.

Вот и на сей раз его величество вовсе не рассчитывал на незримого собеседника, а просто отводил душу перед сокрушительным разгромом, каковой намеревался учинить дражайшим подданным. Поэтому вид улыбающегося, слегка закопченного лица с черными лукавыми глазами, вынырнувшего из сизых клубов дыма, слегка поколебал сонного еще монарха.

— К вашим услугам, ваше величество! — заявило лицо, не переставая изображать крайнюю степень приветливости и восторга по поводу лицезрения Оттобальта.

Король внимательно всмотрелся слезящимися глазами и постановил, что утреннее видение имеет знакомые черты и явно кого-то напоминает. Спустя еще минуту напряженных раздумий его величество признал придворную ведьму Свахерею.

— Ты как сюда попала? — изумился он. — Это что, приют для безумцев? Буквально каждый может поутру ворваться в спальню к своему повелителю, нарушить его сладкий утренний сон или совершить какое иное государственное преступление!