Базар шумел и, несмотря на позднее время, был полон. Скалли приходилось уворачиваться, чтобы не дать торговкам ухватить ее за одежду. Фокс уверенно отказался пробовать каких-то полузажаренных змей. Потом пришлось долго доказывать, что ему не принадлежит щенок, написавший на ботинок дородному гражданину с плетеной корзиной в руках. Наконец они таки умудрились пройти по рынку и не купить «корни батата почти даром». Малдер взмок, Скалли отшатывалась от встречных прохожих. Рука сама тянулась к кобуре. Скенит, у которого даже не сбилось дыхание, спокойно шагал рядом.

— Это был самый короткий путь? — спросил Фокс, отдышавшись.

— Нет, я просто хотел показать вам наш городишко, — медлительная — уверенность сквозила в каждом слове шерифа. — Рынок — наша единственная достопримечательность.

— Когда мне в следующий раз надо будет проводить допрос, я привезу подозреваемого сюда. Боюсь, что он признается, даже если совершенно не виновен. — Скалли поправила сбившуюся прическу, после чего повернулась к Скениту, оскалив в улыбке ровные белоснежные зубы: — Я вам очень признательна. Надеюсь, вы показали нам все достопримечательности.

— Я уже сказал. В нашем городе нет ничего интересного, кроме базара.

Они подошли к центру городка, улицы стали шире, кучи мусора реже, хотя и значительно больше по размеру, чем на окраине.

— Я слышал, что это последняя резервация, где соблюдаются все исторически сложившиеся традиции и обряды. — Малдер посмотрел на шерифа.

Индеец поджал губы, отчего стал похож на хищную птицу, и коротко бросил:

— Чушь.

Они подошли к двухэтажному зданию, больше всего похожему на вагончик строителей. На верху деревянной лестницы, сложив на груди толстые волосатые руки, стояли два амбала. Одутловатые от излишнего потребления спиртного лица не выражали ни тени мысли или эмоций. Даже сделанные углем траурные полосы скорее напоминали обычные разводы грязи. Шериф остановился напротив, приняв свою любимую позу — большие пальцы рук заложены за ремень, покачался на каблуках, разглядывая парней.