— Я все равно не могу разрешить, — произнес Скенит. — Сегодня похороны.

— Но ведь это же кремация! — Малдер, сидевший на подлокотнике, вскочил. — От тела не останется ничего, кроме пепла.

— Это хорошо, — Чарли справился с собой и теперь говорил абсолютно спокойно. — Индейцы верят, что умерший переходит в иное состояние. Его дух не умирает. Он здесь, — Скенит поднял руки, показывая, где конкретно разместился дух. — Он незримо присутствует. Кстати, парни у входа как раз его и сторожат. А любое вскрытие так злит дух, что эта злость передается окружающим.

Шериф сузил глаза и стал похож на худого черного кота, притворяющегося спящим, чтобы не спугнуть ворону.

— А это может, — продолжил он, — повлечь за собой беспорядки, жертвы и недовольство. Которые плохо скажутся на моей дальнейшей карьере. А это означает, что тело Змеиной Кожи будет сожжено. Как полагается по обряду. Чтобы дух не мог вернуться и испортить мне продвижение по службе. Индейцы и так беспокойный народ.

— Но вы же служитель закона! — Малдер не надеялся усовестить шерифа, но решил использовать все возможные средства. — Вы не имеете права уничтожать улики.

— А вы мне не рассказывайте, что я могу, а чего нет. Индейцы кроу считают, что существуют законы поважнее, чем установленные правительством США, — шериф расправил плечи, став выше и шире.

«Лицемер!» — злобно подумала Скалли.

— И если индейцы хотят, чтобы дух Джо Змеиной Кожи успокоился навсегда, — значит, у них есть на то веские причины. — Скенит крутанулся на каблуках, возвращая себе обыденный облик. — Хватит театральщины, — устало произнес он. — Все будет так, как я сказал. По-другому — невозможно. Если вы хотите, можете устроить шум, накапать вашим властям — мне наплевать.

— Чарли, а вы верите, что дух Змеиной Кожи находится в комнате, где лежит труп? — Фокс спросил тихо, и после громкой, напыщенной речи шерифа его слова прозвучали веско и несколько охлаждающе.