Дана почувствовала, ощутила всем существом сосущую тоску, которая просвечивала в глазах Гвен.

— Вам лучше уйти, мистер Паркер, — холодно произнесла Скалли, повернувшись к Лайлу.

Тот стоял, неловко теребя кожаный ремешок повода.

— Я хочу, чтобы твой брат был среди нас. Я жалею о его смерти больше, чем… Чем любой из них. — Лайл кивнул в сторону поющих индейцев. Он понурился, обмяк. Лицо посерело.

Скалли подумалось, что Паркер давно не спал. Или очень болен. Он покачнулся. Устоял, ухватившись за уздечку. Лошадь недовольно всхрапнула.

— Что с тобой?

Дана поддержала его под руку. Лайл тряхнул головой, взгляд его прояснился.

— Ничего, все в порядке. Я просто устал. И еще, я все время чувствую голод. Словно меня кто-то высасывает изнутри. И этот кто-то хочет все большего и большего, — Лайл поглядел на Скалли, глаза его были пропитаны ужасом. — Я думаю, что это наказание. Наказание за убийство. Ведь не зря сказано в Писании — не убий. И еще сказано, что каждому воздается по делам его. Вы знаете, я не верю в ад. Я считаю, что каждый получает все на земле. Я свое получил, — Паркер стегнул хлыстиком по сапогу.

— Я, конечно, не психолог, — сказала Скалли, внимательно глядя Лайлу в лицо, — но как врач я могу вам посоветовать только одно: обратитесь к вашему доктору.

А еще лучше — сходите в онкологический центр.

— Вы тоже думаете, что это рак? Да? Я ведь знаю, что если у тебя рак и ты почувствовал себя плохо, — значит, осталось жить год или два, как повезет.

— Я не говорила, что у вас рак. Я сказала, что вам надо провериться, убедиться, что вы абсолютно здоровы, и бросить эти глупые предположения.

— Конечно, конечно… — пробормотал Лайл.

Затем он развернулся и, оставив коня пастись, скрылся в наступающих сумерках.

«Странный он какой-то», — подумала Скалли, глядя на удаляющуюся спину Лайла. Она повернулась, чтобы попрощаться с Гвен, но девушки уже не было.