— А вы расскажите лучше про… — он еще раз оглянулся на федеральных агентов. — Про резервацию для индейцев.

— Я думаю, что сейчас не стоит вмешиваться юристам, — сухо произнес Малдер.

— Я хочу, чтобы все знали, — Паркер отлепился от стены, сглотнул, подыскивая слова. — Вы думаете, я убил индейца? Потому что он хотел захапать мою землю? Вы решили, что я…

— Решает суд, а не мы, — быстро вставил обвинитель.

— Змеиная Кожа мертв. Он убит. Убит из вашего ружья, — сказала Скалли, задумчиво глядя на Паркера.

— Но я не стрелял в человека! Вы посмотрите на моего сына. Вы видели его плечо? — Джим подошел к Лайлу и отодвинул ворот рубашки, показывая четыре длинные, глубокие раны, края которых были стянуты кусочками пластыря. — По-вашему, это человек? Ни одно живое существо в мире не могло сделать такое!

— Откуда это? — тихо спросил Малдер.

— Сколько раз вам повторять: было темно, мы услышали вой и вышли на улицу.

Чтобы отбить свое стадо от волков. Лайл забыл фонарь, но я точно видел красные глаза и клыки.

— Мне казалось, что покойный выглядит немного не так, — ехидно произнес обвинитель, в очередной раз скосив глаза на федералов.

— Вы представить себе не можете, что я почувствовал. Я стрелял в чудовище! А увидел этого парня-индейца, — Джим сжал кулаки, скулы на его лице затвердели. — Но если это он убивал наш скот, то мне жаль… — Он замер, а потом как-то сразу обмяк, сделавшись старше и беспомощней. — Мне жаль, что мы встретились так кроваво и трагично.

— Почему ты не сообщил, что кто-то режет твой скот? — спросил помощник прокурора.

Паркер взглянул ему в лицо и четко произнес: «Это все, что я хотел сегодня сказать!»

— Можно нам осмотреть загон? — спросил Малдер, повернувшись к Джиму.