Вокруг девчонкиных слов завязался целый диспут.

– Любовником? Кто он такой? Хоть стоящий? Разве у нее есть любовник? А как же! Черноусый, который последние две недели иногда поджидал ее у мастерской. Эка невидаль! Приказчик! А поди и того хуже, рабочий! И это с ее-то красотой!

Но другие заверяли, что здесь что-то не так. Как-то вечером ее видели садящейся в машину к сногсшибательному типу… Наверное, какому-то ухажеру…

Невзирая на намеки тех, кто допускал существование двух любовников, большинство сочувствовало девушке, пустившейся в любовную авантюру с юношей без гроша в кармане, которого они сочли за рабочего, что было, безусловно, более романтично, хотя и менее разумно!

И пошли-потянулись пересуды; пока отсутствующей подруге перемывали косточки, Марго, сестрица Марго, ушки на макушке, вылавливала в общем потоке фраз новый фактик, доселе неизвестную детальку; чуть покачивая головой и мыча что-то одобрительное, она подзадоривала возмущавшихся подруг…

Пробило девять. Рю де ла Пэ вмиг опустела. Как стайка напуганных воробьев, рассыпались работницы…

Началась давка у входа, беготня по лестницам, падения на поворотах. То там, то сям раздавались крики, вспыхивали и тут же гасли перебранки. Мастерские заполнялись. Прикусив языки, все поспешно рассаживались по местам, настроенные с головой уйти в работу.

Мадам Версадье, старшая по юбочной мастерской, глядя в лорнет, зачитывала распорядок примерок на день:

– Барышни, с десяти пойдут клиентки! Платье номер три должно было быть готово в прошлую субботу. Заканчивайте с ним; клиентка придет утром!

Мадам Версадье отдала еще несколько распоряжений, затем вызвала:

– Фирмена!

В мастерской стояла тишина.

– Фирмена! – повторила мадам Версадье.

Мадемуазель Анна, напарница любовницы Мориса, оставшаяся за столом в одиночестве, мелодично отозвалась:

– Ее нет! Нет ее, мадам!