Видел, ответил Гаг Одноглазому Лису. Видел, ваше превосходительство, вот как вас сейчас. Он еще с папашей, господином Корнеем, то есть, пререкался. Чего, говорит, мать мучишь? В семье у них нелады, а чего, спрашивается, делить, когда на Земле всего навалом? С жиру бесятся, ваше...

Лис брезгливо заткнул Гага и стали мы думать, как подобраться к Андрею Корнеевичу.

- И все-таки он нам нужен живой, - сказал Лис. - Ведь Яшмаа, как я понял, курирует именно Гиганду?

- Будет он у нас, - сказал я. - Будет живой. Только поеду я сам.

- Ваше высочество, - сказал Лис. - Вы не имеете права рисковать...

- Полковник Гигон, - сказал я. - На задание поедет полковник Гигон. А если дело сорвется, то и герцог Алайский никому не понадобится.

3

Дорога в столицу оказалась неожиданно длинной - тогда, ночью, на черном "урагане" они доехали до убежища куда быстрее. Дождь кончился еще заполночь, асфальт просох, и только в неглубоких воронках поблескивала вода, а что творилось в глубоких, то там и творилось.

Выезд из убежища - герцог решил, что оно с полным правом носит название "Нариангга", что значит "лисья нора" - был замаскирован по всем правилам военного искусства и даже сверх того. За рулем санитарной машины - старенькой, побитой осколками, сидел Гугу - так герцог прозвал своего шофера. Гигон то и дело взглядывал на его перевязанную голову и ухмылялся - уж больно дерзкой и невыполнимой была вся затея. В фургоне санитарки сидели и лежали раненые, числом десять, и стоял в фургоне гнусный гангренозный запах, и бинты были все в крови.

- Не сунутся, - сказал Гугу. Руки его были в белых нитяных перчатках. - Сейчас все заразы опасаются, себя берегут. Кому охота войну пройти, уцелеть, а потом дристать, покуда мозги из задницы не полезут... Извините, ваше высочество.