У меня перехватило горло. В то время как два государства несколько лет яростно терзали друг друга, их разведки, оказывается... Да еще без моего ведома... Я хотел тут же вызвать расстрельную команду, но передумал. И неизвестно еще, кому подчиняется нынче расстрельная команда. Поэтому я сказал только:

- Хорошо, господин генерал. И давайте так: до коронации я для вас никакое не высочество, а полковник Гигон, подчиненный вам по службе. Так нам обоим будет легче.

Действительно, стало легче. Мы перебрасывали друг другу через стол листочки с именами и приводили их в систему.

- Баругга, сержант военно-архивной службы, он же Семенков Густав Адольфович...

- Регистратор мэрии Гинга, он же Михельсон Карл Иванович...

- Госпожа Гион, супруга коменданта дворца - ого! - она же Ольга Сергеевна Кулько... Ну, эти у меня всегда под рукой.

- Полковник шифровальной службы Крэгг, он же Игорь Степанович Шелдон...

- Старший наставник школы Стервятников Генуг, он же Виктор Жанович Пшездецкий...

Много, много их было - тех, что именовали себя прогрессорами. Нам с генералом подали чай с бисквитами, мы поглощали пищу, не видя ее, и все раскладывали и раскладывали на огромном генеральском столе проклятые карточки. Все это были, судя по рассказам Гага и редким моим встречам в доме Корнея, прекрасные, превосходные люди, искренне желавшие добра несчастной Гиганде, проделавшие для достижения этого добра огромную работу, часто грязную, часто кровавую, часто неблагодарную и безмерно опасную - знай они, конечно, все до конца. Жаль было их, но...

Мне пришла вдруг в голову шальная, невозможная мысль.

- Ваше превосходительство, не располагает ли наше... вернее, наши ведомства сведениями о людях с кожей совершенно черного цвета?

Одноглазый Лис посмотрел на меня с изумлением, и даже, кажется, нашлепка на пустой глазнице вытаращилась.