А у двери водяной стоит, спиной привалился и усмехается. Голый. У меня реакция неплохая и глаз верный. Я надкусаный плод из корзинки — хвать и гостю дорогому в физиономию. Он определенно такого пылкого приема не ожидал и уклониться не успел. Высказываться не стал, видно, опасался челядь перебудить, но лицо его надо было видеть. Чего только я там не разглядела! Все оттенки, от ярости до… восхищения? Тут злость моя на червячишку внезапно испарилась, я рухнула на кровать и ну хохотать. Услышать меня никто не мог: в комнатах по соседству слуги не спят. Водяной теряться не стал, сразу рядышком оказался и на меня навалился. Я ничего поделать не могла, так смешно было. Оттолкнула пару раз еле двигающейся рукой, ему, конечно, хоть бы что. Делает, что хочет. Обо мне, впрочем, тоже не забывает. И на том спасибо.

— Что, помоложе пока никто не подвернулся? — спрашиваю, когда мы оба в себя пришли.

— Дура ты, — отвечает. — Я и не собирался никого искать. Чего тогда взъелась?

Я, понятное дело, этот вопрос прояснять не стала. Пусть думает, что дура. В каком-то смысле так и есть.

— А зачем ты мне такую гадость притащил? Нарочно?

— Какую гадость? — не понял водяной. — Хорошие фрукты, спелые. Я сам пробовал.

— При мне не попробуешь? — и ярко-рыжий плод ему пихаю.

Он посмотрел непонимающе, потом ладонью себя по лбу хлопнул.

— Ты прямо так кусала?

Киваю.

— Да ты и впрямь небольшого ума.

— Ну, куда уж нам, простым смертным, старым курицам до юных Змеев красоты неописанной.

— Чего ты к моему возрасту прицепилась? Я уже не мальчишка, мне целых два озера во владение передали, — и вроде как опять надуться норовит.

Тут до меня потихоньку доходить начинает, что разлюбезному моему на ихний нелюдский манер лет совсем немного. Наверное, меньше, чем мне. Так что если я не хочу с ним окончательно разругаться, нужно шутки на время оставить.