Внезапно он вспомнил, что когда выезжал из Москвы, стояла яркая солнечная погода, а температура поднималась за двадцать градусов. И только здесь, на подходе к этому богом забытому селу, погода резко испортилась и пролилась моросящим дождем. Тяжелые серые тучи висели над головой и, похоже,в ближайшие десять - двенадцать дней расходиться не собирались.

Машина скользила по разрушенным улицам, и скоро Серега смог увидеть, как через пелену дождя блеснула свинцово-серая поверхность реки Волги. Зрелище было безотрадное. Река в этом месте достигала около километра в разливе и огромная масса тяжелой серой воды давила на психику. Тем более что неподалеку был знаменитый Воскорецкий омут с течением, утаскивающим на дно, рассказов о котором приезжий наслушался вдоволь, когда добирался сюда.

Минут через пятнадцать он все-таки добрался до жилых районов.

Тормознул.

Тут была небольшая площаденка, на которой стояли около десяти полувосстановленных домиков, а одну сторону занимал Черепиховский собор, почти целый.

Домики были действительно восстановлены только наполовину. В некоторых местах в рамах были вставлены листы фанеры. Несколько досок косо и криво прибитых, закрывали дыру в крыше, а двери, похоже, были приперты чем-то изнутри.

В общем, создавалось впечатление, что всю работу по восстановлению домов вели в крайней спешке и без старания. После зрелища разрушенных кварталов это пугало даже больше, чем вид коровы, висящей на трехметровой высоте.

И никого на улице, только дым указывает на то, что люди здесь все-таки есть. Свет не проникает через забитые досками окна. Конечно, понятно, что на улице дождь и холодно, все сидят по домам, но хоть кто-то должен хотя бы выглянуть.

Сергей вышел из машины, подняв воротник. После печки снаружи было особенно промозгло и стылый холод пробирал до костей. Сделал шаг через лужу и поневоле оглянулся назад. Когда он проезжал мимо последнего пустого дома, ему показалось, что он видел в окне чье-то бледное мертвое лицо и угадывал очертания тела, висящего в темноте на крюке для люстры.