— Правителем Зулг станет самое раннее послезавтра. Потом начнутся нескончаемые церемонии, встречи со знатными вельможами… Купцу, даже такому богатому, как Анвард, в ближайшие дни к новому кронмагу не пробиться. Опять же, если ты помнишь, в отличие от деда внук терпеть не может торговцев. Я вообще опасаюсь, что моего друга там, в Девятиграде, и повяжут.

— За что?

— Чужое богатство многим не дает покоя. А поскольку у него теперь нет покровителей, этим могут воспользоваться.

— Так что же мы тогда не идем к нему на выручку? — Единственная возможность пробиться к Вратам не должна была пропасть вместе с Анвардом.

— А чем тут поможешь?

— Не знаю, — откровенно сознался молодой человек. — Могу разве что представиться змеиным королем и, как правитель правителю, в категоричной форме изложить волю своих подданных.

— Вот ты смеешься, племяш, а, между прочим, на гербе Фиренгов изображена королевская гюрза. И Зулгу наверняка будет любопытно переговорить с тобой. Вот только шансов попасть к нему у нас мало. Свита обычно не приветствует появление новых фигур при дворе.

— Погоди, неужели у Анварда среди вельмож нет ни одного нормального знакомого, кто может слово замолвить?

— Точно, — сразу вспомнил волшебник, — такие люди имеются. Некоторых даже я знаю.

— Вот к ним и следует пойти в первую очередь. Как я сразу не сообразил?

— А вдруг они посчитают, что выгоднее продать потерявшего высокое покровительство приятеля? А заодно и нас с тобой.

— Да, высокого же ты мнения об окружающих! Если так рассуждать, то почему сам не продал меня? Прибыли-то теперь от туристического бизнеса ждать не приходится, а деньги ты до беспамятства любишь. Однако не продал же! Почему думаешь, что другие хуже окажутся?

Дихрон несколько стушевался, но быстро нашелся:

— Я просто решил предостеречь. Ты из-за меня чуть жизни не лишился. И снова рисковать?