— Откуда у них дача? — дернула плечом Люся.

— Вот и хотят поехать, присмотреться да купить! — запыхтела паровозом Василиса. — Люся, тебе нужна дача? И мне — нет, а они такие молодые, такие…

— Да ясен пень — под тебя берут, — тяжко вздохнула Люся. — Чуть что — посадит сынок мамашу на этой даче с внучками, и плакали тогда все наши…

Дальше Люся примолкла. Пашка, сын Василисы, который уже много лет трудился в органах милиции, и в самом деле частенько притаскивал к маменьке своих троих дочек и сажал, так сказать, под домашний арест, но только в том случае, если матушка с ее подруженькой тетей Люсей влезали в криминальные истории и настырно пытались отыскать виноватых и потерпевших, то есть — делались детективами. А этого Пашка терпеть не мог, потому как по долгу службы сам был обязан этим заниматься.

— И ведь ничего не скажешь! — сокрушалась Василиса.

Подруги только собрались всерьез обсудить варварское отношение Пашки к матери, как к ним в двери позвонили.

На пороге стояла Анечка, и все ее лицо говорило о том, что сегодня прогулка с собаками была наиболее утомительной.

— Аня! Проходи давай, мы тебя хоть чаем напоим! — воскликнула Люся, протаскивая подругу за стол. — Чего такая? Устала?

Соседки Аню понимали: не больно это легко — выгуливать сразу трех собак, если еще учесть, что на дворе весна, а собачки вовсе даже не карманные варианты, а самые что ни на есть откормленные доги! Да и собаковод из Анечки, надо сказать, как из собачьего хвоста сито…

Аня уселась за стол и потянулась за чашкой с чаем.

— Ой, прям не знаю, сколько я с ними выдержу, с этими псинами… — помотала она головой. — Сегодня пошли гулять, и ведь все было прекрасно! И солнышко тебе, и лужицы после снега, все тает, природа радуется, ну и я… я прям всем туловищем в эту самую природу!

— В лужу, что ли? — не поняла Люся.