- Тут я один не справлюсь, - старик повернулся к младшему сыну. - Тиль, немедленно беги за волхвом. Пусть срочно придет, мне лекарить поможет.

Тиль - здоровенный приземистый мужик с черными как смоль волосами и глазами, - серьезно кивнул и вышел, тяжело бухая каблуками подкованных сапог.

Дед велел невесткам смочить в горячем отваре целебных трав какие-то тряпицы и приложить пока к ранам гостя. Сам он отошел в сторону и с облегчением опустился на лавку. Был он уже слишком стар, чтобы долго стоять на ногах. Тут же к старику подкатился Семлор и сел рядом с ним.

- Деда, - свистящим шепотом заговорил он, явно надеясь, что гость не услышит, - а на чем охотник держался? Про что говорил?

- Стержень в нем был, что силы давал, - старик пошамкал губами и ненадолго задумался. - Да. Стержень тот волей кличут. Страшная воля в этом человеке сидит, что довела его до людей. А я ее на время размягчил тайным словом; дымом развеять думал, да не смог. Уж слишком великая та воля оказалась. Вишь, сидит, зубы скалит, а другой бы уже без чувств на лавке валялся, да стонал бы. А этот молчит. Вот, Сем, какая воля в людях бывает.

- Воля... - Семлор опасливо покосился на гостя и подобрал ноги с пола. - Что ж это за воля такая, что упасть раненому не дает? Силы такие великие в человека вливает?

- Hичего она ни в кого не вливает, - вдруг послышался голос охотника. - И воля та дуростью да гордостью зовется. Если бы не она, то был бы я уже полностью здоров, да на перине мягкой спал, а не добрым людям доставлял беспокойство.

- Гордость тем и хороша, что силу дает плохого не сделать, - проговорил старик и вдруг вздернул голову, заслышав дробный топот за окном. Через мгновение в горницу уже ввалился взмыленный Тиль, а за ним вкатился черный волк, свесивший язык едва ли не до полу и сверкающий злыми зелеными глазами.

- Там... - Тиль задыхался от быстрого бега и не сразу смог перевести дыхание. - Там... конные... человек сорок... ищут... - он кивнул на уже все понявшего Hика.