- Конечно, конечно, - нетерпеливо махнул рукой Пинчук. - Мне просто интересно, Михаил Кристофорович. Почему это... эта пиявка показалась вам живой?

- Ну, если говорить откровенно... - произнес Штуб. - Право, я затрудняюсь. Но она вела себя как живая. Что хотела, то и делала.

- Вы видели когда-нибудь северное сияние? - внезапно спросил Пинчук.

- Если говорить откровенно, то нет. Я, вы уже понимаете, никогда не бывал за полярным кругом.

- А морской прибой?

- Конечно, видел, - заявил Штуб. - Но мы же с вами...

- Разумеется. Но волны вам никогда не казались живыми? Не беспокойтесь, Михаил Кристофорович, это обычный вопрос.

- Да, если говорить откровенно, то нет.

- А эта штука казалась?

- Я уже говорил, что казалась. Да. Это специально подчеркнуто в докладной записке, которую я составил и передал по инстанции.

- Ну ладно, - Пинчук сделал очередную пометку. - Отлично, поехали дальше. Вы сказали, что у сферы было темное непрозрачное ядрышко. Когда сфера вытянулась, что с ним произошло?

- Оно тоже вытянулось, да. Но... Когда эта штука извивалась, непрозрачная центральная струна тоже извивалась, змеилась. Но при этом еще и пульсировала - в некоторых местах становилась очень тонкой, иногда вообще распадалась на ряд отрезков разной длины... Превращалась в извилистую пунктирную линию.

- И сколько это продолжалось?

- Это змеение? Мне, если говорить откровенно, сначала показалось, что очень долго. Но когда я сутками позже смотрел данные дальномеров, выяснилось, что всего минут пять. А потом все это, вы понимаете, повторилось в обратном порядке. Вся эта кишка начала очень быстро укорачиваться и превратилась в первоначальную сферу. А в полусотне метров от нее появилась вторая точно такая же.

- Что значит точно такая?

- Мы же с вами договорились, - укоризненно мотнул головой смотритель. - Она, вы уже понимаете, внешне выглядела точно такой же. И все фазы ее развития в точности повторяли эволюцию первой сферы. Да. Она тоже была вначале светящейся точкой, а потом разрослась в полупрозрачный шар с темным ядром.