— Я могу обратиться в гильдию, — он и сам в это не верил.
— Если тебя устраивает работа с Маркуном и ты готов выложить в его жирную лапу сорок процентов от выручки, то вперед и с песней, — я отхлебнул дармового пива.
Гозмо затравленно постучал пальцами по столешнице. Связываться с гильдией и ее жадным главой ему не хотелось. Это было ясно с самого начала, иначе он бы не обратился к помощи такого свободного художника, как я.
— Гангрена ты, Гаррет. Это грабеж.
— Нет, старина. Это деловые отношения.
— Я предлагаю тебе пятнадцать золотых!
Ага. Пятнадцать я получу, два отдам ему за наводку. Плюс сколько этот прохиндей получит от заказчика? Порой у меня возникает мысль стать посредником. Риск для шкуры минимальный, а денежки в карман капают неплохие.
Я ничего не сказал бывшему «коллеге», лишь послал ему из своих бездонных запасов самый презрительный взгляд.
— Сколько? — сдался трактирщик.
— Тридцать.
— Вор!
— Точно, — я отсалютовал ему кружкой с темным пивом.
— Ладно, по рукам.
Нисколько не сомневался в том, что мы придем со старым жуком к взаимовыгодному соглашению.
— За такое плевое дело ты требуешь такую кучу деньжищ. Что за времена пошли?! — ворчал Гозмо.
— Тяжелые, — тут же поддержал я его. — Сам видишь. Цены растут, приходится крутиться.
Он посмотрел на меня, явно думая, что я издеваюсь. Вздохнул.
Он посмотрел на меня, явно думая, что я издеваюсь. Вздохнул: