Он не успел вырвать чеку, Леварт схватил его за руку. Одновременно Ломоносов поднял руку.

— Это не кобра, сказал он. — Этa змея наверняка неядовитая. Не опасная.

— Змея есть змея! — Валера боролся с Левартом.

— Ненавижу змей! Грохнем ее, потом бежим! Пусти, прапор!

— Убери гранату!

Змея не убегала. Удалилась от них шагов на десять и остановилась. Свилась в кольцо и подняла голову. Леварт невольно вздохнул, увидев плоскую голову, высунутый раздвоенный язык. И глаза. Золотые. С черными вертикальными зрачками. Сделал шаг. Змея еще выше подняла переднюю часть тела, предостерегающе зашипела. Золотисто-желтая чешуя заблестела на солнце.

— Ломоносов!

— Да.

— Уверен, что это не кобра? Не ядовитая? Ты ведь ботаник, а не герпентолог.

— Знаю о змеях достаточно. Это не кобра.

— А что?

— Точно не скажу. Может, полоз. Из семейства полозов.

Полоз из семейства полозов вовсе не собирался убегать. Слегка покачивался, всматриваясь в Леварта немигающим взглядом золотых глаз. Леварт вздрогнул. Потом не отводя глаз от глаз змеи, сделал шаг назад. Споткнулся. Ломоносов его поддержал. Потом отряхнулся, как будто вышел из воды. Потряс головой, чтобы избавиться от навязчивого звона в ушах.

— Идемте. — сказал он. Возвращаемся.

— Оставляешь змею жить, — прокомментировал Валера, поправляя ремень АКМ. — Если ты, прапор, такой добрый для вредителей и паразитов, что ты делаешь в Афгане?

Леварт не отвечал. Голос Валеры не доходил до него. Его заглушили мысли.

*

Ночь прошла спокойно. Но не для Леварта, который глаз не сомкнул до самой зари. Не мог заснуть. Его преследовал образ золотой змеи, мертвый взгляд ее золотых глаз.

Рано утром он отправился в ущелье.