– Султаны недовольны.

– Я поняла.

– Что еще ты поняла?

– Что ты считаешь меня ребенком.

– И что ты думаешь?

– Думаю, что ты ошибаешься. Ведь ты можешь ошибаться, Достопочтенный.

– Могу, Разящая. Но смерть этого мальчика была очень важна для нас. Звезды предсказывают ему великую судьбу. А нам – гибель. Ты знала об этом и все же пощадила его. Почему? Взрослый человек всегда даст объяснения своим поступкам.

– Разве? – Эфа презрительно фыркнула. Красные глаза без зрачков прищурились насмешливо. – А я вот уверена, что как раз наоборот. Я женщина, Судир. А женщина никогда не объясняет свои действия. Женщина глупа.

– Что ж, – старик улыбнулся, – стань мужчиной и попробуй подумать.

– Не стану. – Черные губы недовольно скривились. – Я не правильно думаю, когда я мужчина.

– Да? И как же ты думаешь, можно узнать? Эфа замолчала надолго, глядя на огонь, багровеющий в прорезях жаровни.

– Я думаю, – медленно проговорила она, – что у меня нет к не может быть хозяина. Я думаю, что ваша правда – не правда, а ложь. Вы говорите, что нет Судей и некому Судить. Что Пламень и Мрак – это сказки, которые придумали себе люди вместе со своими законами. Что нет Добра и нет Зла, а потому нет добрых и злых поступков. Я знаю, что все это так. Но когда я мужчина, я думаю, что Судья есть. И этот Судья – я сам… сама.

– Чтобы судить, надо знать, как правильно, а правил не существует.

– Я – правила! – Эфа выпрямилась, отводя взгляд от огня. – Я знаю, где Зло и где Добро. Я устанавливаю Закон. Для себя.

– Если ты устанавливаешь Закон, кто мешает тебе нарушить его?

– Я же и мешаю. – Она досадливо махнула рукой. – Зачем говорить об этом, Судир? Я становлюсь мужчиной не для того, чтобы думать, а для того, чтобы брать женщин. Тело хочет любви, а я не хочу, чтобы брали меня, понимаешь?

– Может быть. – Старик пожал плечами. – Мне трудно судить. Я никогда не был женщиной. Не хочешь съездить в Лахэ?