— Да ты садись, присаживайся. Вон — посадочная площадка. Видишь, мелком очерчена.

— И сяду, — сказал Сергаил.

Он аккуратно прицелился и посадил свой фулет как раз напротив востренькой змеиной головки.

— Так что тебе, милый?

— Я здесь исключительно справедливости ради. Вы, наверное, не поняли, когда я говорил вам оттуда, — он показал на место в пространстве, где только что находился фулет, — но я повторю: вы — змея, пожравшая человечество. Так написано в Энциклопедии. А я что, исключение?

— Все правильно, — сказала змея, — вы не исключение.

Она устало вздохнула.

— Смотрите, смотрите, не бойтесь, — голос змеи звучал мирно и без подвоха, — сюда смотрите, в пасть.

Змея распахнула пасть. Два ряда острых зубов — сверху и снизу — словно зубья пилы, поначалу нагнали страха. Сергаил пересилил страх и храбро, прямо сказочный витязь, заглянул в отороченную зубами дыру.

Там, как-будто в окуляре стереоскопа, чернело бескрайнее бархатное полотно. Бархат был черен, жив, он блистал серебряными булавками. Искорки кораблей вспыхивали здесь и там. Эфир полнился голосами.

— Мать честная, — воскликнул изумленный Сергаил, — так вот оно что. Вот в чем загадка.

— Теперь поняли? — голос змеи сделался гулким, далеким. Звук пропадал в этой новой открывшейся глубине.

— Так что вот, честь имею представиться. Я и есть тот самый Змей — Искуситель Человечества, как написано в одной древней Книге. Я его пожрал. Вот оно, все здесь. Видите?

— Вижу, — сказал Сергаил чуть слышно.

— Так что ж вы стоите, раз видите. Вперед. Смелее вперед.

В зеркальном крыле корабля мелкими тусклыми кляксами мелькнули звезды старой вселенной. На них он не смотрел. Впереди горели другие.