У подножия лестницы за столиком сидели двое штатских, оба в огромных затемненных очках. Один из них как бы нехотя принял у сенатора пригласительный жетон и заложил его в опознаватель, а другой, не дожидаясь одобрительного звоночка, протянул плоскую пластиковую коробку и жестом указал на лестницу. Поднимаясь навстречу отзвукам голосов, сенатор открыл коробку. В ней оказалось несколько листов плотной голубоватой бумаги и маленькое черное веретенце.

Официальное приглашение на секретное совещание, полученное сенатской комиссией по внутренним делам, как обычно, было безымянным. Само собой разумелось, что по нему поедет Альбано. Но тот как раз накануне отправился в госпиталь — небольшое обследование, — и сенатор сам вызвался отправиться в эти отдаленные места. Прекрасная возможность дня на три-четыре исчезнуть из тупеющей от майского зноя столицы и даже — даже попытаться встретиться с Ширли. Ни о цели, ни о составе совещания в приглашении не было ни слова, но так как оно исходило от Бюро научных исследований, сенатор надеялся встретить здесь многих своих знакомых. И действительно, еще издали он узнал по голосу генерала Фобса.

В небольшом полутемном зале по голубому потолку плыла изумительно розовая Венус-Афродита со свитой пухлых купидонов при полном боевом снаряжении. Венус улыбалась и указывала перстом на правую сторону зала, где у стены, украшенной старинными гравюрами, стоял длинный раскладной армейский стол. На столе были расставлены приборы и разложены пачки такой же голубоватой бумаги. Посреди зала стояло полукругом десятка полтора кресел. Всю противоположную стену занимал неумеренно большой аквариум, и перед ним, несколько в стороне от кучки людей, тоскливо взирающих на причудливое рыбье разнообразие, чуть ли не держа за пуговицу статного моложавого человека на голову выше его, седовласый краснолицый генерал Фобс громогласно разглагольствовал о секретах размножения какой-то особо редкостной рыбешки. Генерал был в штатском — своеобразная скромность среди всего этого военного лагеря.