–– Могла бы и отмазать! Спасибо, понадеялась я на тебя, дура!

–– Валя! Я же не виновата, что она и вчера в 11.00 приходила, и сегодня в семь пришла.

–– Значит пасла! Настучал кто-то! Кому говорила? Аньке?

–– Да никому я не говорила! –– возмутилась Саша и чуть не кинула трубку. –– Знаешь, что? Свинья ты! Второй месяц за тебя работаю, а ты вместо простого спасибо, черт знает, что говоришь! Все, действительно, хватит! Разбирайся сама! –– и, положив трубку, тяжело вздохнула.

Разборки были совершенно некстати. На душе после них было настолько отвратительно, что хотелось завыть или разбить что-нибудь особо емкое, причем о свою дурную голову, на которой уже явно отражался дикий темп дежурств. Сутки через сутки, сутки через ночь. Травматология –– ни поспать, ни поесть. И больные –– преимущественно мужчины с одной мыслью на весь спектр лиц: не развлечешь ли ты меня, сестричка, древним, незатейливым способом?

–– Сволочи! –– бросила Саша, стягивая шапочку с волос.

–– Плохо, да? –– поинтересовалась Марина, дневная сестра.

–– Хуже некуда. Валю, Исмаиловна засекла, а я крайняя.

–– Да не бери в голову, ЗОЯ она и есть ЗОЯ! –– махнула та ладошкой.

Не любили Кузнецову в отделении почти все. Накрученная, самолюбивая, надменная и ухоженная Валентина общалась свысока и давала понять окружающим, что тля, бабочке не подруга. Подобные манеры друзей ей не прибавляли, а элегантность и утонченность образа, который она без труда создавала на деньги мужа–бизнесмена, вызывали особую зависть –– большинство себе позволить и треть того, что она, не могло, зарплата подводила и хроническая усталость на почве патологического недосыпания.

Саша посмотрела на себя в зеркало и поняла, что сейчас же пойдет в парикмахерскую. Изыщет средства, мобилизует силы и приведет себя в порядок. Густые волосы до плеч давно уже потеряли форму и напоминали свалявшиеся перья экзотической птицы. К лицу только клюва для полноты картины не хватало.