– Он участвовал в погоне за нами и не попытался помешать, когда меня убивали.

– Я уверена, что он раскаивается в этом. Вернемся, и он встретит тебя как брата.

– Тойлош мне не брат, а один из тех, кто сделал меня калекой.

– Не пускай ненависть в сердце – она подобна змее, и ее яд не менее губителен.

– Уходи. В моей юрте нет места женщине, я посвятил себя служению Эрлику. Его духи служат мне.

– Ты заблуждаешься. На самом деле ты их прислужник и делаешь то, что они желают. Я ведь вижу, что ты рад мне, но темное, поселившееся в твоей душе, не дает ей раскрыться мне навстречу. Изгони темное, и мы будем счастливы. Обними меня, и я растоплю лед в твоей душе!

Гюнеш шагнула к нему, он раскрыл объятия… и в следующий миг его пальцы сомкнулись на ее горле. Искалеченные, они вцепились в нее мертвой хваткой. Гюнеш захрипела, не в силах разомкнуть его руки. Теряя сознание, она опустилась на колени. Он оказался за ее спиной и, схватив правой рукой за волосы, потянул книзу, а левой достал нож и приставил лезвие к ее горлу.

– Ты умрешь, посвященная Эрлику! – И нож надрезал кожу до крови.

Гюнеш, находясь в полуобморочном состоянии, почувствовала, что Кайсым убрал нож. Он тащил ее, держа за волосы, через всю юрту, и через несколько мгновений она уже была снаружи – лежала на земле.

– Уходи и больше не попадайся мне на глаза! В следующий раз я не остановлюсь и накормлю Эрлика твоей кровью. Больше нет Кайсыма, которого ты знала, – есть черный шаман. Ты просила, чтобы я вернулся? Я вернусь, но не один, и тогда весь улус содрогнется от моей мести! Земля, озера, реки станут алыми от крови. Моим именем будут пугать детей и коленопреклоненно просить милости. Но ее не будет!

Кайсым махнул рукой людям, ожидающим встречи с ним.