Животный ужас, казалось, пропитывал войлок юрт и, испаряясь, отравлял воздух подозрением – он медленно, но верно въедался в людские души. Два последующих за страшной находкой дня стали для нас, да и для всего племени, просто кошмаром. Наутро, после той страшной ночи, обнаружили изуродованное тело одиннадцатилетнего мальчика, на второй день – обезображенный труп молодой женщины. А нынче, еще до рассвета, подняли крик в соседней юрте – там недосчитались годовалого малыша.

Медный Коготь вошла во вкус и, похоже, не собиралась умерять аппетиты.

Шаманка таскала меня на осмотр каждого тела. Отговорки, что я, мол, не судмедэксперт на выезде, не помогали. Мало того что ничего приятного в лицезрении трупов не было, так еще очень нервировали сопровождающие мое появление шепотки и взгляды исподлобья.

«Время такое. Суровое». Сама понимаю, но легче от этого почему-то не становится…

Еще в первый день наложением соответствующего амулета старуха проверила в становище всех до последней собаки, но результатов это, увы, не дало. Как не помогло и мое магическое зрение: рыжеватая дымка расползлась по всей округе, растворив ауры в грязно-медном тумане. Браслет тоже меня подвел – он постоянно был ровно теплым, намекая, что расслабляться не стоит.

«Может, следует прогуляться с ним по округе темной ночкой». Может. Но до таких высот самопожертвования мне еще карабкаться и карабкаться.

– Ну как-то же эту мерзость раньше уничтожали! – Я просто терялась в догадках. – Почему сейчас ничего не выходит?

– Когда-то изничтожали, – тягостно вздохнула в ответ шаманка, перебирая в сухоньких ручках-веточках связку амулетов. – Да времени минуло с тех пор – кочевок не счесть… Ох-ох-ох! То ли отвернулось от детей своих в гневе Великое Небо, то ли старая Апаш сердцем ослепла.

Само собой, я кинулась убеждать ее, что сердце Апаш зорко, как никогда, а Великое Небо если и отвернулось, то на секундочку.