С этой минуты Оби-Ван и Джоно стали друзьями. Джоно по-прежнему сопровождал юношу на всех прогулках по Галу, но не шел молча в двух шагах позади, а держался рядом с Оби-Ваном, рассказывал ему о городе и о Деке Бруне - своем кумире.

- Королева правильно поступила, что созывает выборы, - говорил Джоно. - Дека Брун поможет Гале подняться на ноги. Он выступает за благо всего народа, а не только богачей.

Джоно никогда не спрашивал о Куай-Гоне. Оби-Ван видел: Джоно догадывается, что джедая нет во дворце. Но ему нравилось, что его неотлучный спутник молчит. У него не было нужды лгать Джоно, потому что тот не задавал никаких вопросов.

Джоно часто рассказывал о семье. Он редко видел своих родных, но все же чувствовал с ними сильную связь. Оби-Ван даже начал завидовать безграничной привязанности Джоно к семье. Вступив на путь джедая, он навеки порвал с мыслью иметь семью. Его единственным жизненным руководством стал Кодекс Джедаев. Правильным ли был его выбор? Внезапно Кодекс Джедаев показался ему сухим абстрактным документом, гораздо более холодным и далеким, чем кровные узы.

Наследство. Наследие. Он жалел, что не может откровенно рассказать Куай-Гону о своих чувствах. Но учитель не поймет. Он всей душой предан Кодексу Джедаев. Он не оглядывается на то, что осталось в прошлом, не скучает о том, чего лишился.

И, кроме того, он в погоне за призраком покинул Оби-Вана.

Вечера на Гале были долгими. Солнце садилось рано, и на темно-синее небо медленно выплывали три луны. В этот час Оби-Ван любил гулять по саду. Бледное сияние лун окрашивало плоды на деревьях мерцающим серебром.

Однажды вечером он, к своему удивлению, встретил в саду королеву Веду. Она сидела на траве, прислонившись к толстому, будто сплетенному из нескольких стеблей, стволу дерева муджа. На ней не было короны, бледно-золотистые волосы пышными волнами рассыпались по спине. Издалека она показалась Оби-Вану молодой девушкой, но, подойдя ближе, он разглядел на ее лице смертельную бледность болезни.