Был он непривычно хмур, взъерошен, неопрятен и помят, как человек, который устал настолько, что махнул на себя рукой. А ведь Сергей Иванович был единственным человеком в редакции, который не зевал по утрам и всегда был на зависть собранным, точным и аккуратным. Я почувствовала укол совести — нужно было, наверное, давно отправить его в отпуск. Частенько на нем и держалась наша газета. Я выполняла свои обязанности босса постольку-поскольку, с энтузиазмом занимаясь собственно журналистикой, а нудная организационно-хозяйственная работа ложилась на плечи Сергея Ивановича. «А ведь еще сама везу незаменимого сотрудника в аэропорт», — грустно думала я, представляя себе две недели без Кряжимского. До чего же мы все привыкли друг к Другу…

— Сергей Иванович, что-то случилось? — наконец не выдержала я. — На вас прямо лица нет.

— Да нет, Оля. Все в порядке. — Он помолчал, затем добавил:

— Просто иногда получается так, как мы совсем не ожидаем, а порой меньше всего хотим, чтобы произошло то или иное событие.

— Может, я могу чем-то помочь? Вы же знаете, мы все готовы все сделать для вас. Готовы под самым сенсационным материалом поставить вашу фамилию, — сделала я попытку пошутить. — Готовы даже на такую жертву!

Он едва заметно улыбнулся:

— Боюсь, Оля, что здесь ничем не поможешь!

«Лада» вдруг чихнула и дернулась, бесцеремонно прерывая наш тет-а-тет.

— Уже ничего не исправишь, — бормотал Сергей Иванович, погруженный в свои невеселые мысли. — Я такое натворил, что и… — Он махнул рукой и отвернулся к окну. — Забудьте, Оленька.

Я встревоженно посмотрела на него, но тут «Лада» чихнула еще раз и затряслась.

— Нет, нет, нет! — испуганно запричитала я, мгновенно забывая обо всем. — Что с тобой, солнце мое? Ты не можешь так поступать, это нечестно!

Посмотри на меня, я вон сколько тружусь — и ничего!

— Так она же не человек, — резонно заметил Кряжимский, — Но и ей отдых и забота нужны, иначе никак.