И что им всем не живется в мире? Хочешь, расти хлеб, хочешь, бей зверя, хочешь, торгуй всем этим. Нет, они таки ничего не хотят. Конечно, прийти и отнять намного проще. А чтобы им взять да задуматься – сегодня ты отнял у одного, завтра – у другого, но придет время, и грабить будет просто некого, и что вы будете тогда делать, я вас спрашиваю?

Или вот те же морские разбойники. Зачем пугать своими воинственными воплями, зачем стрелять из луков в беззащитных купцов и их людей? Ты подплыви спокойно, скажи, мол, Исаак, жить мне не на что, а кушать хочется, и Исаак даст тебе… хороший совет, как разбогатеть, даже несколько хороших советов даст, причем один другого лучше, и все совершенно бесплатно.

Если к нему по-доброму, то и он щедрость способен проявить. Исаак может даже подарить шкурку… лисью, нет, заячью, если человек сильно замерз. Только не надо во время этой просьбы махать у него перед носом мечом, да еще остро наточенным. Он и так даст одну, нет, даже две, или совсем много – три шкурки. Ему, Исааку, не жалко. Возьми, а когда согреешься – вернешь, если у тебя еще осталось чуточку совести. Если нет – ну что ж, пусть будет убыток. Бедному несчастному еврею не привыкать к убыткам.

Если хорошенько задуматься, только очень хорошенечко, таки вся жизнь человеческая – сплошной убыток, а у купца – двойной. Этому дай, здесь заплати, тут заплати – расстройство, а не жизнь. А если налетят морские грабители, то и вовсе.

Он оглянулся назад, на корму, где лежали, блаженно подставив лицо яркому весеннему солнышку, двое дюжих рязанских дружинников. Двое из двухсот – по десятку на каждый корабль, – которых ему дал для охраны все тот же рязанский князь, и мечтательно подумал, что, пожалуй, в этот раз он таки ничего не даст разбойникам. Не маленькие, пора научиться самим на хлеб зарабатывать.

Вот когда таких богатырей не будет рядом, тогда придется резко подобреть. Но такое вряд ли случится, ведь это первая, но далеко не последняя его поездка по княжескому поручению в те края, где ныне грозно бряцают мечами все кому не лень – от служителей Христа до гневных безумцев-рыцарей.