– Но почему церковь так страстно желает истребить катаров

– Во-первых, они постоянный живой упрек для римской курии. Ты посмотри, как живут эти святоши. Если я тебе начну перечислять всех любовниц нашего трубадура

– Однако же о папском легате Арно-Амальрике

– Такого – нет. Но у него, да ты и сам знаешь это, грехи намного страшнее. Вспомни, что этот зверь в сутане сказал французским рыцарям десять лет назад, когда они осаждали мой милый славный Безье?

– Но почему, почему?!

– Я же сказал тебе, что они – живой упрек. И сам папа, и прочие уже давно наплевали на заповеди Христа, да еще так смачно, а тут катары показывают, как на самом деле должны себя вести и верующие, и, особенно, священнослужители. Народ-то не дурак. Он умеет сравнивать, и это сравнение явно не в пользу Рима

– И только в этом все дело? – прошептал сын.

– Нет, но это самая главная причина. А так разногласий у них хватает. Того же Христа, например, возьми. Церковь считает его кем? Богом, который родился, чтобы искупить людские грехи своими муками. А у катар он кто? Только ангел, небесный посланец, который пришел указать людям путь к спасению. И даже страдания его были не настоящими, а мнимыми, ведь плоть ангельскую ни один палач на самом деле прибить к кресту не смог бы при всем желании. И дева Мария у них тоже ангел. Да, кстати, о кресте, – оживился отец. – Ведомо ли тебе, что они и его отвергают, говоря, что нельзя поклоняться орудию позорной пытки? Впрочем, они и воскрешение Христа во плоти тоже не признают.

– Не признают?! – ахнул молодой граф.

– Разумеется, – усмехнулся Раймон VI. – Сам посуди. Если отталкиваться от их убеждений, то все выглядит вполне логично. Ангел же не может умереть, верно? Следовательно, воскреснуть ему тоже не дано.

– Да христиане ли они вообще?!

– Смотря из чего исходить, – спокойно, почти равнодушно пожал плечами старый граф. – Если понимать под нашей верой главным образом божественность Христа – тогда нет. А если смотреть на то, как они себя ведут, как живут, верят, молятся, сравнить их епископов с католическими, то тогда выходит, что они-то и есть самые настоящие христиане, а все прочие – увы.