Только тут, в собственном доме, Микулка наконец хорошенько пригляделся к новым друзьям, до этого в кутерьме событий они мелькали рядом как бесплотные тени – даже возраст угадывался с трудом. Странные они… Будто душа каждого спрятана под незримым пологом, только у Волка порой вырывается на белый свет, когда поет свои дивные песни.

Но теперь видать многое… Видать глубокую жизненную усталость Витима, да он и старше всех, уж за тридцатую весну явно минуло. Видать молодую горячность Волка, пытающегося выглядеть старше, хотя едва двадцать третье лето встретил. Ратибор с Сершханом чуть младше Витима, но скрытности в них поболе, Сершхан так и вовсе как не от мира сего – весь какой-то неприметный, о нем вспоминаешь только когда говорит.

Микулка тихонько подошел к самому костру и Витим, не вставая с земли, шутливо хлопнул его по плечу:

– Уж на собственной свадьбе посидел бы! – не унимался воевода, влажно поблескивая хмельным взглядом. – Эх… С такой-то невестой рядышком! Ну, Микула, казывай чего надумал. Когда отправляемся?

Дива улыбнулась, довольная похвалой, и даже в неверном свете огня стал заметен румянец, заливший прекрасное, как сама эта ночь, лицо. Она нежно обняла подошедшего Микулку, прильнув к нему всем телом.

– Уже не невеста! – гордо заявила девушка. – При вас ведь клятву Леле давали! Значит он муж мой, а я ему жена!

Паренек улыбнулся, но черточки грусти еще мелькали в глазах отголосками мыслей. Он не осознавал, что решение уже принято, принято в полдень этого дня, когда у идола Лели в Суроже нарек он Диву своей женой. Теперь уж не мог, не имел права, распоряжаться жизнью только по собственной воле.

– Я остаюсь. – чуть дрогнувшим голосом молвил Микулка. – Тут мой дом. И семья моя здесь. Не для того Боги даровали жизнь человеку, чтоб проводить ее в странствиях и нескончаемых битвах. Наоборот, и странствия, и битвы нужны лишь затем, чтоб проложить дорогу к своему счастью.

– Ну, конечно… – сощурился Витим. – Ты свое счастье заслужил… А мы, сирые, пойдем дальше, приносить свое в жертву чужому. Неужто после всего пережитого сможешь на печи лежать, о бабий бок греться? Столько дел впереди, а ты аки трусливый пескарь зарываешься в теплый ил. Не ждал я от тебя такого, не ждал…