- Дерьмо, - ответил Элиен и вытащил меч из ножен.
Разрубленное от левой ключицы до правого подвздошья тело даллага повалилось ниц. На его спине, около левой лопатки, зияла обугленная дыра в обрамлении черных потеков запекшейся крови. У даллага было выжжено сердце.
- Он не в меру болтлив для мертвеца, - угрюмо сказал Кавессар. - Вот уже тридцать лет, как мертвые молчат, предоставив говорить живым. Но сегодня, похоже, тридцатилетие мира без магии истекло.
- Дерьмо, - весело повторил Элиен. - Дешевка, не стоящая и двух авров. Урайн - дешевая Хуммерова шлюха! - задорно, по-мальчишески прокричал Элиен небесам. Сын Тремгора был еще очень и очень молод.
Кавессар не ответил, потому что в кустарнике, доселе пустом и безжизненном, он скорее почувствовал, нежели увидел, движение. Движения было много. Спустя несколько мгновений стала ясна его причина: к лагерю приближалось множество вооруженных людей, и люди эти были... - Кавессар напряг зрение, пытаясь разглядеть детали их одежды и снаряжения сквозь сетку веток, на которых полыхало нежное пламя свежей листвы, - герверитами.
Это их шлемы, покрытые верхней половиной оленьего черепа с кустистыми рогами. Это их копья с наконечниками такой длины и ширины, будто на древки насажены старинные бронзовые мечи аурт-грютов. Это их мягкие шаги, мягкая повадка лесных охотников.
Теперь их увидел и Элиен. Он был изумлен: гервериты никогда не покидали сени своих исполинских вязов, где их суеверный покой оберегал Великий Герва. Герверит подле Сагреалы - все равно что рыба посреди пустыни Легередан. Это ратгор - чудо, ниспровергающее рассудок, чудо, вселяющее безумие.