На Сегэллаке были белые одеяния, в которых жрец проводил часы Ночного Бдения. Он поддерживал огонь перед жертвенником. Он не спал.

- Убей меня, учитель. Я проиграл битву, - мертвым низким голосом сказал сын Тремгора.

Сегэллак неподвижен. Элиен подходит к нему и, преклонив колени, подает ему свой меч рукоятью вперед. С незапамятных времен в Харрене это означает одно: готовность принять смерть из рук наставника.

Сегэллак по-прежнему неподвижен.

- Нет, Элиен. Нет, - качает головой Сегэллак, отводя руку Элиена.

Он отворачивается к огню. Его лицо скорее напоминает маску скорби. В походе погиб его сын. Он сам погиб бы в этом походе, если бы не был столь стар. Жить остался Элиен, чье лицо в свете пламени похоже на другую маску ту, что кладут в саркофаг вместе с мертвым.

- Садись. - Сегэллак указывает на ковры, разложенные подле жертвенного огня.

Элиен послушен. Ученик послушен учителю, рассудок - воле, жертва - палачу. Элиен ждет смерти, которую он заслужил по праву.

- Род Акретов никогда не знал слабости. И ты, Элиен, не трус, - медленно и отчетливо, почти по слогам произносит Сегэллак. - Среди харренских воинов не было предателей и слабаков. Их не было и в твоем войске. А гервериты никогда не знали ратного искусства, и их цари не отваживались и близко подойти к Сагреале.

Элиен сдержанно кивнул и решился перебить своего учителя:

- И именно потому я не могу понять, откуда их воины набрались храбрости, откуда взялись у них такие мощные луки и, главное, неуязвимые люди-птицы. Ты ведь не знаешь, учитель...

- Знаю, Элиен. Гаиллирис открыл мне случившееся в своем бесчувственном первопричинном пламени.

Взгляд Элиена утонул в оранжевых листьях огня. Впервые в жизни он задумался о смысле огненного служения и ощутил нечто вроде сожаления. Девять лет прошло с тех пор, как он стал помощником Сегэллака, младшим жрецом. Уже пять лет он - Белый Кузнец Гаиллириса.