Замок не был окружён фортификационными сооружениями, подобно Русенборгу, хотя в самом здании замка угадывался общий изящный стиль. Думаю, стоит пригласить в Ангарию местных строителей – такие красивые замки украсят города любой державы. А уж заплатить мастерам за работу мы сможем получше иной европейской страны. Насколько я выяснил, на десяток выделанных шкурок соболя можно было безбедно прожить долгие годы целому семейству. А что для нас эти шкурки? Тем более, что идея о зверосовхозах, с коей носился в своё время полковник Смирнов, после его успеха в разведении свиней, начала воплощаться в жизнь. По крайней мере, у него в Новоземельске уже было опытное хозяйство. Кто знает, может к нашему возвращению уже будет целая пушная отрасль? Полковник говорил о том, что устроить на Ольхоне резервацию для выращивания пушистого зверя. Эх, когда только мне теперь суждено будет возвратится домой? Хм, домой… Сказал бы я так ещё десяток лет назад? Вряд ли. Сейчас надо молиться, чтобы Кристиан не взбрыкнул и не стал упираться, а принял вариант Сехестеда. Кстати, этот Ганнибал на удивление вменяемый мужик, второй, после Беклемишева. С такими можно и нужно вести дела. Сехестед, вместе с Эзелем, конечно, подложил нам и шведскую свинью. Я думаю, шведы чхать будут на смену хозяев острова. Хотя, это как подумать. Возможно есть смысл договориться с Кеттлером, герцогом Курляндии о вассалитете Эзеля. Ведь Курляндия, в свою очередь, вассал Речи Посполитой – на данный момент шведского союзника, тогда они не должны на нас напасть. А что, это мысль! Положимся на Якоба, не думаю, что он будет капризничать, скажем, за десяток-другой килограммов презренного металла.

Фредериксборг, тем временем, уже был совсем рядом. Как и всё те же гвардейцы, на этот раз их было гораздо больше, чем у Русенборга. Значит, король тут. Вскоре я был безмерно удивлён – на сей раз нас пропустили на замковую территорию даже без малейшего намёка на досмотр. Роль пропуска выполнила сонная физиономия Сехестеда и рык голодного Торденшельда. Уже через некоторое время мы находились в зале приёмов замка – огромном и мрачном помещении со сводчатым потолком и разожжённым камином в центре.