Купец продаст свой товар и щедро вознаградит тех, кто не подпустил к нему лиходеев. А с серебром в кошеле можно не опасаться голодной зимы! Старейшина не отговаривал молодцов, но с тяжким сердцем провожал их в дорогу. И не ошибся. Из пятнадцати молодых глинян, ушедших в поход, домой не вернулся ни один. Когда истекли все сроки, в дальний город послали гонца. И тот разузнал, что богатый гость, к которому нанялись его родичи, снарядил целых пять лодий с добрым товаром... но, видно, забыл хорошенько попросить у своего Бога удачи. При самом выходе в море на него наскочили датские викинги. Четыре корабля благополучно прорвались. Пятый - тот, где были глиняне - отбили от остальных, окружили и ограбили, перебив отчаянно сражавшуюся ватагу... Женщины рода не лили напрасных слез по ушедшим. Все их слезы к тому времени были давно уже выплаканы. Они просто почувствовали, что очень скоро соединятся со своими любимыми. Там, где нет ни времени, ни печали. Так оно и случилось, считаные седмицы спустя... Глиняне были в этих местах пришлыми, а на пришлых всегда и везде смотрят косо. Все знают: если долго идти в одну сторону, пожалуешь прямиком на тот свет. Ну и кто их, чужаков, разберет, откуда они взялись? Люди ли они вообще? Может, недобрые духи, похитившие человеческий облик? А если даже и люди - почем знать, с добром ли пришли?.. Здешние соседи глинян - род Медведей из сильного полабского племени - поначалу отнеслись к ним терпимо. На одном языке говорили, одним Богам поклонялись... Лес, опять же, большой, всех прокормит... Даже он, старейшина, поначалу обрел было надежду. Однако ошибся. Все лето, начиная с весны, стояла пыльная сушь. Обмелевшая, покинутая рыбой река едва давала воды полить вянущие огороды. Белый боровой мох шуршал и распадался в прах под ногами охотников, тщетно выслеживавших откочевавшую дичь. Ни ягодки, ни гриба! А потом однажды небо затянула сухая сизая мгла... И лишь болотные топи, еще сохранявшие какую-то влагу, оградили глинян и Медведей от стены огня, надвинувшейся с полудня.