То есть уйти на верную смерть. Голод и страх так меняют некогда доброго и хлебосольного человека, что не надо и колдовства. Слова старейшины не подействовали на Медведей, ибо Медведи пришли убивать - убивать, как им казалось, во спасение своих собственных жен и детей. А Боги безмолвствовали... Глиняне не выстроили себе укрепления, и Медведям не составило труда окружить их перед избами. Но легкой расправы не получилось. Глиняне с беспощадной яростью отвечали стрелами на стрелы. Будь они таким же воинским отрядом, как те, что пришли по их головы, они бы, может, вырвались из кольца. Но не с женщинами, не со стариками и младенцами на руках. И мужчины остались на месте, а когда опустели тулы - врукопашную встретили обозленных врагов. Смерть - последний поступок. И таков он, что может искупить или перечеркнуть целую жизнь. ...Медленно гаснет взгляд воина, пригвожденного к стене тяжелым копьем, скользят и разжимаются пальцы, отчаянно схватившие обагренное древко... но последнее усилие бросает пробитое тело вперед, по этому самому древку, и нож, возникший в руке, находит шею врага... ...Маленький мальчик выскакивает из избы с горшком горящих углей - и с размаху мечет их прямо в лицо Медведю, убийце старшего брата... ...Женщина подхватывает топор, выпавший из руки старика, и с неистовой силой бьет наотмашь. Она не станет рабыней... Старейшине не было стыдно ни за себя, ни за свое племя. Скоро он соединится с теми, кто ушел прежде него, и они ни в чем друг друга не упрекнут. Оставалось только одно дело, которое он должен был выполнить на земле. Когда он отправлял Ингара в путь, он велел ему каждый день на рассвете обращаться мыслями к дому, потому что здесь в это время тоже будут думать о нем. И теперь старейшина не мог умереть, пока не наступит рассвет. Боги все-таки вняли его последней мольбе. После боя Медведи безжалостно прикончили раненых: страшен мертвый враг, способный встать из могилы, но куда страшнее - живой, замышляющий месть.