– Служба, значит, – проговорил маг, аккуратно разливая вино по кубкам. – Ну что ж, выпьем за второй пехотный полк.

Вино оказалось хорошим – сладким, выдержанным гернийским. Катая терпкую сладость на языке, Сигмон удивлялся. Он и подумать не мог, что в этом захолустье встречается питье, достойное графского стола. Маг с видимым удовольствием выпил, смакуя каждый глоток, а потом наполнил кубки по новой.

– Итак, – сказал он, – какой разговор у тебя ко мне, Сигмон ла Тойя?

Сигмон сжал кубок, так что тот едва не треснул, и решил: будь что будет. Чем раньше начнется неприятный разговор, тем скорее он закончится.

– Речь о деревне, о Холмовицах.

– Вот как? – нахмурился маг.

– Да. Крестьяне жалуются, что в последнее время вокруг деревни пошаливает нечисть.

– И, конечно, обвиняют в этом меня? Дескать, балуюсь колдовством?

– А это не так? – резко спросил Сигмон.

Маг поставил кубок на стол, поднял взгляд на курьера, и его борода воинственно встопорщилась. Он пожевал губами, причмокнул, но ничего не сказал. Сигмону почудилось, что маг собрался ответить грубостью, но все же сдержался.

– Деревенским мужланам часто мерещится всякая дурь, – произнес наконец Фаомар. – Я этим не занимаюсь. Не мой стиль.

– А как же трупы? Староста говорил, что нечисть убивает крестьян, а это уже не шутки.

– Трупы видели? – перебил маг. – Померли двое мужиков, занедужила корова, скисло молоко, девку обрюхатили... И виновата, разумеется, в этом нечисть, а не пьянство, лень и деревенские лоботрясы.

– Они обычные крестьяне, – вступился за холмовицких Сигмон. – Не пьяницы и не бездельники. Трудолюбивые и работящие, самые обычные мужики.

– Вот именно, – холодно заметил Фаомар. – Обычные деревенские темные мужики. И мне странно, что вы, господин курьер, принимаете их домыслы за чистую монету. К тому же, как мне кажется, не ваше это дело – нечисть по деревням искать. Так?

– Так, – бросил Сигмон сквозь зубы, уязвленный справедливым замечанием. – Но по прибытии в Вент я доложу о том, что здесь творится. В городскую коллегию магов.