- Если ввести систему письменности, - оживился Амаута, видя, какой произведен эффект, - то во всех провинциях страны судьи будут по одним судить законам, правители будут править, подчиняясь единым требованиям, а отчеты станут точнее, в соответствии с высочайше утвержденными инструкциями. Опыт великого военачальника может стать достоянием каждого капитана или лейтенанта. Знания, накопленные одним поколением, перейдут к другому без потерь, и через сто лет страна станет впятеро богаче знанием, чем теперь.
- Достаточно, - оборвал его председательствующий. - Мы поняли вас. Ложь и правда будут одинаково изображаться буквами-знаками.
- Да, - признался Амаута.
- Слова правителя и слова плебея будут записываться одинаково, продолжал председательствующий.
- Ну почему же, - замялся ученый. - Можно изображать их разными по цвету, по величине.
- Не юли! - взорвался председательствующий. - Это вторичные черты, а по сути знаки будут одинаковые. Значит, ты хочешь приравнять правителя и плебея.
- Нет, ваша милость, - запротестовал Амаута. - Я не собирался этого делать.
- А что ты собирался делать? Бог дал нам глаза, чтобы видеть, уши, чтобы слышать, язык, чтобы говорить. А дал нам бог способность воспроизводить знаки?
- Но, ваша милость, - сказал Амаута, - бог дал нам руки, но не дал палку-копалку, которой крестьяне рыхлят землю, бог дал двадцать пальцев для счета, но не дал кипу-шнуры со счетными узлами, с помощью которых человек может считать до тысячи и больше.
- Демагогия, - не согласился председательствующий. - Все это дал народу Великий реформатор Вира Коча, сын бога. А ты - тоже сын бога? В своей гордыне решил ты, что сын бога был глупее тебя, раз не дал этих знаков-букв, столь способных, по твоему разумению, облагодетельствовать человечество, ты кощунствуешь, твои измышления кощунственны в самой основе. А мысль, в основе которой лежит кощунство, и деяние, прикрывающееся ею, не могут быть направлены на добро. Так для чего ты это придумал? Скажи нам, высокому суду, свои намерения. Открой правду перед лицом бога! Для чего?