Копы вернулись в свою машину, но уезжать, кажется, отсюда они пока не собирались. Элизабет на несколько секунд погрузилась в размышления. Разумнее всего, пожалуй, в нынешней ситуации, было бы не идти на обострение отношений с полицейскими властями. Иными словами, ей следовало вернуться в свой небольшой уютный домик, – всего четверть часа езды отсюда, – который она делит на двоих с экономкой, улечься в кроватку и приняться досматривать сладкие предрассветные сны. Она ведь уже привыкла коротать ночи в одиночестве: за последние два года у нее не было серьезных и сколь-нибудь длительных отношений с мужчинами, так что место любимого и единственного в ее сердце все еще вакантно.

Ей, кстати говоря, вовсе не обязательно самой лично наведываться на такие ночные мероприятия, как нынешнее. Хотя бы потому, что у нее, как у всякого журналиста ее калибра, имеются собственные источники информации, в том числе и в полиции. Тот же Чарльз Уитмор, заместитель нынешнего главы местного филиала ДЕА,

Может, всему виной ее затянувшееся одиночество? Приятелей и всяких-разных знакомых у нее миллион, а вот единственного и любимого – не видать даже на горизонте.

А может быть, ее, подобно кошке, которую хозяева кормят «вискасом» и консервами из тунца, тянет, вопреки всей этой сытости и благополучию, наведаться на помойку или в грязный захламленный подвал, чтобы вольно поохотиться там на мышей и крыс?

Очень даже может быть.

Но все это сейчас не столь уж важно. Она ведь заработала свой нынешний авторитет не на пустом месте. И если у нее есть шанс продвинуться в нынешнем расследовании хотя бы на шаг, – а интуиция подсказывает, что акция, о которой ей стало известно, кажется, первой из коллег, имеет какое-то отношение к объекту ее интереса, – то она от своего не отступится ни за что.

Ну, а раз так, то она сейчас же займется своим любимым делом: наберет на сотовом пару-тройку номерочков и отыграет полицейским властям хард-бол…