Тут же последовал, согласно секретной инструкции, доклад в штаб-квартиру ДЕА, откуда, в свою очередь, в адрес руководства филиала Бюро в Лос-Анджелесе поступила целая серия приказов, которые Уитмор и его коллеги, хотя в душе и не соглашались с навязываемым им сверху сценарием, все же вынуждены были исполнить целиком и полностью.

Как бы то ни было, но в эти наполненные суматохой и тревожным ожиданием часы подтвердилось мнение коллеги из Фриско, которое тот высказал Уитмору в ходе их приватной беседы две недели тому назад: одно только упоминание препарата «джанк» способно вызвать нервную дрожь в Вашингтоне. Ну а если где-то обнаруживаются следы распространителей этого дьявольского зелья, то такие места словно магнитом притягивают к себе высокое начальство, не говоря уже о крутых парнях из ФБР, ДЕА и иных федеральных спецслужб…

Бросив окурок под ноги, Уитмор распахнул дверцу машины и уселся на заднее сиденье.

– Что ты здесь делаешь, Лиз? – мрачно поинтересовался он. – Почему тебе не спится по ночам?

Сказано это было таким тоном, как будто не он, а кто-то другой приказал Шенку доставить журналистку сюда, к одному из двух штабных фургонов, от которого до оцепленного по периметру домовладения оставалось не более полутора сотен метров.

«Не твоя забота, Чак, где и как я провожу ночи», – подумала про себя Элизабет, но вслух сказала другое:

– У каждого из нас своя работа, Чак… Граждане должны знать о том, что происходит в их городе. Они хотят знать правду, а не то, что вы сами сочтете нужным им сообщить. Или у кого-то есть другое мнение на сей счет?

Обернувшись к Уитмору, она перехватила его взгляд, в котором не осталось и малейшей доли той симпатии, которую еще не так давно питал к ней этот человек.