Небольшой отряд всадников, держащийся слитно, разрезающий упругий воздух, подобно руке, затянутой в боевую перчатку, рассыпая вокруг себя звонкую дробь копыт, миновал открытые настежь Шхемские ворота, оставив где-то за спиной смутно различимую на фоне ночного неба Храмовую гору.

Романцев в эти мгновения испытывал острое, уже не раз пережитое им прежде чувство сопричастности к чему-то удивительному, грозному, невыразимому никакими словами. Он прекрасно ощущал себя в седле, не испытывая в ходе этой бешеной скачки никаких неудобств, так, словно он и его гнедой составляют единое целое. Доспехи же, вообще, кажется, подобраны идеально. Притом что они чрезвычайно – многократно против обычной воинской «брони» – прочны и способны обеспечить защиту от всякого рода вредных воздействий, они еще настолько легки и удобны, что порой даже забываешь о их существовании.

Всадники уже даже не мчались, а стремительно летели, подобно выпущенному каким-нибудь гигантом-лучником небольшому рою сверкающих стрел. Они бешено неслись под глубоким звездным небом, строго с юга на север, оставляя под собой плоскую в этой своей части Израельскую долину, в ту сторону, куда вела их выложенная лунным светом дорожка, куда их отправила рука Лучника. В какой-то момент Романцев заметил, как вдруг, выплыв откуда-то из темноты, наперерез им устремился конный отряд закованных в черную броню всадников. Он хотел уж было крикнуть, известив свиту об этой нешуточной опасности, но его опередили: женщина осталась при нем, кутаясь в свое странное облачение, а вот трое воинов, мигом обнажив мечи, принялись нещадно рубиться с черными всадниками…

Сшибка выдалась свирепой, яростной по накалу, но совсем непродолжительной по времени. Романцев поначалу тоже было схватился за рукоять меча, но женщина, державшаяся рядом, стремя к стремени, положила свою руку поверх его запястья и еще вдобавок к этому покачала своей покрытой капюшоном головой. «Не горячись, – так можно было истолковать этот ее жест. – Не твое это дело – шашкой махать…» И то верно: трое опекающих их воинов, действовавших с какой-то нечеловеческой скоростью и недюжинной силой, в две или три минуты порубили – каждый из наносимых любым из них ударов мог разом снести голову даже огромному быку – шестерых «черных», не позволив уйти живым ни одному из нападавших.