— У него никого нет, — сказал священник. — Его мать умерла. Так же, как и ваш ребенок… В один и тот же час. — Торн резко повернулся к нему. — Вашей жене нужен ребенок, — продолжал священник, — а этому ребенку нужна мать.

Торн медленно покачал головой.

— Мы хотели иметь собственного, — сказал он.

— Осмелюсь сказать… Он очень сильно похож… Торн снова взглянул на ребенка и не мог не согласиться с этим. Волосы младенца были такого же цвета, как у Катерины, а черты лица походили на его собственные. Тот же волевой подбородок и даже маленькая ямочка на нем. — Сеньора никогда об этом не узнает, — сказал священник.

Торн внезапно закрыл глаза, руки у него задрожали.

— А ребенок… Здоровый?

— Абсолютно здоров.

— Остались родственники?

— Никого.

Торна и священника обволакивала полная тишина. Это было до того необычно, что безмолвие словно давило на барабанные перепонки.

— Я здесь главный, — сказал священник. — Никаких записей не останется. Никто об этом не узнает.

Торн отвел взгляд, все еще сомневаясь.

— Можно мне… Посмотреть на МОЕГО ребенка? — спросил он..

— Что это изменит? — ответил священник. — Отдайте любовь живым.

За стеклянной перегородкой ребенок поднял обе ручки и вытянул их в сторону Торна, как бы желая обнять его.

— Ради вашей жены, сеньор, Бог простит вам этот обман. И ради этого ребенка, у которого иначе никогда не будет дома… Он замолчал, потому что добавить было уже нечего.

— В эту ночь, мистер Торн… Бог подарил вам сына.

Высоко в небе пульсирующая звезда достигла зенита и задрожала, как от неожиданного удара молнией.