В теплыни неба плыли пухлые облачка, запах нагретой травы размаривал, во всем был покой, вокруг паслись дородные коровы, с барственной ленью отмахивая хвостами кусающую нечисть. Лезть под землю, вообще делать что-либо не хотелось.

- Возьмите меня завтра с собой, - внезапно сказал Саша.

Апеков поморщился:

- Именно завтра?

В его вопросе прозвучала ирония, призванная осадить настойчивого юнца, и намек, что научная работа - не предмет праздного любопытства. Но весь этот подтекст совершенно не дошел до Саши.

- Мне трудно найти подмену, а на завтра я договорился, - объяснил он бесхитростно.

Апеков замешкался с ответом. Отказывать не хотелось, ибо просвещение долг всякого культурного человека, да и Саша интересовал его все больше, но посторонний совсем ни к чему, когда ты занят делом, особенно в пещерах, где всякое может случиться.

Вот это сомнение Саша уловил молниеносно. Его глаза осветила смущенная улыбка.

- Там в одном месте, куда я еще мальцом лазил, рисуночки какие-то. Я и хотел показать.

- Что ж ты сразу не сказал?!

- Я сказал.

- Когда?!

- Да с вами попросившись.

У Апекова был такой вид, что Саша поспешил добавить:

- Раз говорю что или прошусь куда, значит, с делом это все. Кого ни спросите - меня уж знают.

- Ага... ага... - только и смог выговорить Апеков.

Ну, конечно! В деревне все друг друга знают настолько, что желают здравствовать, прежде чем ты успел чихнуть, а если проистекающая отсюда манера разговаривать постороннему непонятна, то кто же виноват? Однако Сашина деликатность простерлась до того, что он пояснил и другое:

- И мне на вашу науку охота глянуть, а то по телику ее мало показывают.

Лаконичней мог высказаться лишь математик, у которого фраза "очевидно, что..." исключает страницу-другую рассуждении.

Ничего не изменилось вокруг, была все та же теплынь, так же дремотно пахли травы, но у Апекова охолодело лицо. Словно от некоего дуновения, словно ему кто-то шепнул: "Ты предупрежден!"