- Красиво, - согласился Саша. - А волноваться чего? Все путем. По телику и не то показывают, тоже из пещер, и все объясняют.
- Да не в этом же дело! - А в чем?
- Телевизор - это не свое, а чужое, заемное, так сказать, зрение, разве можно сравнить! И вообще... Закат сотни раз видишь - и всякий раз он другой. Такой иногда бывает, что всех зовешь поглядеть.
- Так то закат. Хоть всех зови, его не убудет!
- То есть?
- Хрупкие они, - Саша кивнул в сторону "бабочек". - Язык распустишь, так еще обломают, дурни.
"Вот тебе, - подумал Апеков. - Вот и раскуси это дите века, вот и будь для него наставником... Все-то он по телевизору видел и слышал, столько информации через себя пропустил, сколько Аристотелю с Декартом не снилось. И ведь все, похоже, привел в какой-то свой порядок, оценил, взвесил, даже о моем занятии представление составил, оттого, верно, при первом знакомстве и отключился, - зачем слушать слышанное? Рационалист... Или просто для него мир оскучнел? Стал похож на дойное вымя? И что из этого выйдет? Загадка, уважаемые, что там ваши пульсары-квазары..."
- Ну, двинулись.
Пещера всплеснула им вслед тысячами мертвых крыл, которые сотни, а может, тысячи лет, оставаясь на месте, летели сквозь время: ими, чего доброго, уже пещерный человек любовался!
Казалось бы, все более несомненная надежность Сашиной памяти должна была сильно поколебать неверие Апекова в рисунки. На деле произошло обратное. Не отдавая себе в том отчета, Апеков желал Сашиной ошибки, ибо своим поведением он не только отвергал всякое покровительство, но и возбуждал в старшем смутное недовольство собой. Да и мимоходом сделанное каким-то юнцом открытие, к которому годами, часто безуспешно стремится специалист, невольно ущемляло самолюбие, возбуждало зависть, которой Апеков искренне не подозревал в себе.
- Здесь, - сказал Саша, останавливаясь.
Апеков огляделся. Все было так, как он и ожидал. Луч фонаря смахивал темноту с покатого, в иззубринах, свода, скользил по давним натекам глины, терялся в дальних углах небольшой пещеры, не находя ничего, что говорило бы о присутствии здесь человека, кроме нескольких следов босых ног на сырых неровностях пола.