Но вчера, уходя из родного дома (наверное, навсегда?) и спиной чувствуя печальный взгляд сильно постаревшего отца, чуть не впервые за последние двадцать лет пожалел, что выбрал такую стезю. Что оставляет его рядом с нехорошо изменившимися братьями и трудным выбором, которой очень скоро все равно придется делать. Ведь дело всего его рода совершенно невозможно бросить. Его не оставишь, не забудешь, не уйдешь - слишком высок его полет, слишком тяжела эта ноша для высохших плеч одинокого старика и слишком велика ответственность за последствия некоторых решений, способных отразиться на судьбе всего королевства. А ведь отец действительно стар. Очень стар для такой работы. И Вал искренне пожалел, что ему теперь просто не из кого выбирать: Сиррин слишком любит власть и деньги, на все готов ради выгоды, по трупам пойдет, но своего добьется; а Коллин стал неприлично зависим от азартных игр и гоняется за каждой юбкой, что рискнет промелькнуть перед его жадными глазами. Кажется, у отца просто не было другого пути. Кажется, он уже устал от разочарований, но неожиданное появление младшего сына зажгло в его душе свет надежды, потому что бывший повеса и неисправимый задира вдруг вернулся суровым и сильным мужчиной, способным удержать в своих руках даже самое тяжелое бремя. Но этот свет быстро угас: Вал и сейчас не желал связывать себя обязательствами. Не имел иного долга, чем долг перед стаей и своей Заставой. Никогда не хотел влезать в эту липкую, несмываемую и совершенно омерзительную грязь, деликатно именуемую "политикой".

Он ушел. Но поселившееся со вчерашнего вечера беспокойство никуда не делось и теперь методично грызло изнутри, заставляя сомневаться, спорить с самим собой и уверять внутренний голос, что поступает правильно.