Решив, что в чертоги Создателя ещё успею, я громко застонал.

— Лекс, не умирай! — воскликнула Дэя и поцеловала меня.

— Дай ему воздуха, ты, похитительница чужих женихов, — возмутилась Клорина. — Ты виновата, что мужчина, которого я люблю, лежит здесь и умирает.

— Я виновата! Это твоя глупая затея с телекинезом чуть не убила его! — закричала Дэя.

Похоже, назревает скандал.

Я снова громко застонал и сделал вид, что с трудом могу открыть глаза.

Обе девушки стали меня успокаивать, гладя по голове.

"Хорошего помаленьку", — решаю я, поизображав пару минут израненного героя. С трудом поднявшись на ноги и пошатываясь, пытаюсь подняться по лестнице. Уже на третьей ступеньки жутко кружится голова, и я начинаю заваливаться назад. Видимо, столь скорый спуск подействовал на меня гораздо сильнее, чем я думал. Дальнейшая картина напомнила картину четырёхдневной давности, но с точностью до наоборот. Не я нёс девушек, а они несли меня. Клорина поддерживала меня с левой стороны, Дэя — с правой. Совместными усилиями им удалось довести меня до моей постели.

Вынув меня из доспехов и стянув с меня одежду, девушки усиленно принялись разминать моё ушибленное тело.

— Кажется, поспать мы сегодня не сможем, — вновь влез с комментариями внутренний голос. В этот раз он был абсолютно прав.

Разбудил меня настойчивый стук в дверь.

Глаза удалось разлепить только с четвёртой или пятой попытки. Стараясь не разбудить лишь под утро угомонившихся девушек, с трудом умудряюсь встать. Прикрыв себя какими-то тряпками, иду принимать раннего посетителя, твёрдо решив спустить оного с лестницы, если он меня разбудил из-за какой-то ерунды.

На пороге, смущённо переминаясь с ноги на ногу, стоял Торк.

— Простите, Ваше высочество, капитан Глок просит вас скорее прибыть в лагерь.

— Торк! Ты не мог бы передать капитану, что я занят.