— Обойдусь. Лучше проследи, чтобы подготовили Шторма, — выходя из шатра, бросаю я.

— Ладно, прослежу.

Зайдя к себе, довольно быстро влезаю в привычный «хауберг» и кольчужные штаны с увенчанными небольшими шипами наколенниками. Поверх — холщовая налатная накидка со своим гербом: увенчанная коронами химера на чёрном фоне. Химера — герб Восточного королевства, короны показывают принадлежность к королевскому дому, чёрный цвет означает верность. Закидываю за спину круглый щит. К поясу слева пристёгиваю простой и надёжный двухфутовый оркский палаш. Справа пристёгиваю узкий четырехгранный кинжал милосердия — клинок с вогнутыми гранями, с рукоятью и ножнами из черного рога. Взяв под локоть шлем, покидаю шатёр и направляюсь к импровизированной конюшне для королевских лошадей в центре лагеря.

Небо на востоке стало ярко-алым. Цвет крови. Скоро над горизонтом поднимется солнце. Многие сегодня увидят его в последний раз.

У конюшни меня уже ждёт Ольден, держа под уздцы двух вороных жеребцов: моего Шторма и своего Лорда. К седлу Лорда приточено длинное копьё и треугольный щит с такой же химерой, как и у меня, но на синем фоне, символе чести.

— После свиданий разлюбил тяжёлые доспехи? — поглядев на меня, хмыкает он.

— В них слишком больно падать, — улыбаюсь я, — и я сомневаюсь, что здесь кто-то умеет делать массаж.

— Попроси Торка.

— Я сказал массаж, а не отбивную.

— Пойду собирать рыцарей, — Ольден вручает мне поводья Шторма, — присмотри за ним.

— Конечно, присмотрю; это мой любимый конь.

— Я не к тебе обращаюсь, а к Шторму… Удачи, Лекс, — Ольден неожиданно стискивает меня в объятьях. — Сегодняшний день запомнят в веках, он многое изменит.

— Удачи, тебе, Ольден, — хлопаю его по спине, — только не вздумай умирать. Как я это объясню Аэлите?