«А ты, на хуй, кто таков?», спросил я. «Фея искусства?»

«Фрэнк Ристелли», ответил он, не обидевшись. «Каждую среду я даю здесь уроки живописи и скульптуры.»

«Те, кто не умеют, учат… так?»

Терпеливый взгляд: «Почему вы так говорите?»

«Да перспектива на твоем Тициане совсем хуевая.»

«Это уже хорошо, что вы узнали. Откуда знаете Тициана?»

«Изучал живопись в колледже. Два года. На кафедре считали, что из меня выйдет нехилый художник.»

«Похоже, вы обманули их ожидания, так?»

Он издевался надо мной, но я слишком устал, чтобы как-то реагировать. «Это все кошечки в колледже», ответил я. «Не мог сосредоточиться.»

«И пошли грабить лавки, стрелять людей. Верно?»

Я разозлился, но ничего не ответил. И все думал, на кой хрен он тут застрял, чего он от меня добивается?

«Вы продолжаете рисовать? Не разучились?»

«Еще могу.»

«Если хотите, я мог бы взглянуть. Почему бы не принести картины мне, когда я буду здесь в следующую среду?»

Я пожал плечами. «Ладно, сделаю.»

«Мне нужно ваше имя, чтобы можно было выписать пропуск.»

«Томми Пенхалигон», ответил я.

Ристелли записал в блокнот. «Окей, э-э, Томми. Увидимся в среду.» С этим он врубил скорость и задребезжал в страну свободы, его дымный выхлоп затмил мне вид на деталь из Пьеро делла Франческа, нарисованную на хвосте.

Я, конечно, не писал годами, но почувствовал в Ристелли потенциал для приятного надувательства. Ничего определенного, но к таким вещам развивается нюх. С этим на уме, я провел следующую неделю, делая наброски таракана кажется, это было несколько разных тараканов, но я предпочитал думать о нем, как о собрате-заключенном с преступным прошлым сродни моему собственному. Я замудохал этого таракана до смерти, представляя его в разных стилях от реализма до карикатуры. Я облагородил его, насытил харизмой, подчеркнул его скромную, жертвенную природу.