«Хоть и дура, но, по крайней мере, честная». Вслед за этой мыслью Ди удивленно отметила, что дура Матильда (Мария? Кажется они все тут играют в какую-то игру с именами) определенно ей нравится. И решила как-нибудь и впрямь заглянуть к ней. Хотя бы для того, чтобы посмотреть на профиль императора.

Но это потом.

А сейчас… Ди собрала в сумку первую попавшуюся одежду, сгребла наличные деньги и заперла квартиру.

Что-то там было не так, в этой квартире. Слишком неуютно, как в замке с привидениями. В конце концов, телефон – сущая ерунда, когда-нибудь он все-таки заткнется. Но дело не в телефонных призраках. И не в призраке убитого – его-то как раз не было. Ди позвонками чуяла – она здесь не одна. По хребтине то и дело шнырял холодок, волоски на коже вставали строем, а в голове начинал шелестеть тихий зов. Кто-то неясно, едва различимо звал ее – вкрадчиво, ласково, настойчиво. Он был как шорох дождя за окном – уверенный в том, что пришло его время и теперь он не уйдет, заполнит собой все. Здесь все теперь принадлежало ему – обладателю тихого, зовущего голоса. И сама Ди – в первую очередь. Он дал понять это, отпустив ее – она вольна уйти из дома куда угодно, но от этого не перестанет быть его собственностью.

Между прочим, было в этом зове и обещание утешения. Столь однозначное и переплескивающее через край, что Ди предпочла за благо ретироваться.

Конечно, она допускала, что этот «кто-то» – всего лишь галлюцинация и у нее в самом деле поехала крыша, – но вот определить, поехала ли крыша до вселения галлюцинации в квартиру или же после оного, было уже затруднительно. В любом случае, отсюда стоило убраться восвояси – может, смена крыши над головой вернет ее собственную на место?

Она села в такси и попросила отвезти в гостиницу. Любую. Только подальше.

Через сорок минут она уже устраивалась в скромном однокомнатном номере. Одежда скопом вывалена из чемодана в кресло, пара книжек Дианы Димариной брошена на постель. Прихватила их в последний момент с полки в доме, решив, что надо бы заняться наконец самопознанием.