У вас литературное реноме. Вы ничего этого не помните?!» – «Диана?…» Выдавила, будто ощупывала языком буквы и слоги. Удивление. Недоверие. Снова страх. «Это не мое имя. Я не чувствую его своим». – «Хорошо. Оставим это. Со своей биографией вы сможете ознакомиться позже, если в этом есть необходимость. А сейчас я хочу знать, зачем вам понадобился сразу после убийства вашего мужа Минотавр и кто это такой». – «Шеф, это из мифологии. Чудовище с головой быка…» – «Вас не спрашивают, лейтенант. Это я и без вас знаю. Госпожа Димарина, ответьте, кого или что вы имели в виду, говоря о Минотавре?» – «Я… я не помню». Виноватая полуулыбка, легкое пожатие плечами. Она не хитрила и не лгала – Остапчук это видел. С такими глазами не лгут. В ее взгляде сейчас не было ничего – только опустошенность. Почти стерильность. Из глаз ее смотрела душа, по которой прошлись ластиком, стерев все – прошлое, настоящее и, возможно, будущее. «А лабиринт? О какой карте вы спрашивали?» – «Лабиринт… Он вокруг. Он везде. Он вышел из ниоткуда. Как затонувший город появляется из волн и снова уходит в океан». – «Мгм… А где вы провели эту ночь?» – «Там. – Взмах рукой. – Улицы, парк, скамейки. Город. Я была в городе. Он похож на лабиринт. Но он не лабиринт. В городе спокойно. В лабиринте – нет. Хочется наружу. А он не пускает. Крепко держит». – «Шеф, по-моему, картина ясна. Это не в вашей компетенции». Лейтенант Куницын позволил себе отыграться. Его почти раздражало нежелание начальства признать очевидное – шизофрению, столь однозначно демонстрируемую женщиной. «Молодая, тридцати нет – а психушка уже обеспечена», – едва ли не с укоризной думал лейтенант, крепко убежденный в том, что любая психопатия – от распущенности, безответственности и отсутствия цели в жизни.

Остапчук молчал. Долго. Угрюмо. И даже колечки дыма, выпархивавшие из трубки, имели унылый и недовольный вид, точно говорили: «Не нравится нам эта ситуация. Очень неправильная ситуация. И убийство это, если уж на то пошло, тоже неправильное. А расхлебывать все равно придется – хоть первой попавшейся калошей». Умные колечки. Понимают, что к чему. В отличие от желторотого лейтенанта – с которым все-таки придется согласиться, как бы ни хотелось сделать обратное, отослав его вон из кабинета.