Тиугдал с трудом приподнял голову и увидел темную приземистую арку ворот и кусок городской стены. А дальше в утреннем тумане угадывались очертания башни, знакомой любому мало-мальски опытному моряку - маяка Димна.

Если бы Тиугдал мог, он бы засмеялся. Не посмотрела она, как же! Еще как посмотрела. Зачем ей надо было вырываться, если так она могла легко сократить себе дорогу, и вместо того, чтобы весь день тащиться пешим ходом, доехать в Димн за несколько часов? Теперь Тиугдал уяснил себе, что единовременно женщина может подчинить себе только одного человека. Поэтому всякий раз она должна безошибочно выбрать предводителя. Так она поступила с Джерредом, так собиралась поступить с Гахором, а от вожака Похитителей, который и без того собирался везти ее в Димн, требовалось лишь оставить ее свободной и невредимой. Поэтому ее и не связали. Что же до его, Тиугдала, свободы, то почему она обязана об этом беспокоиться? Он бы тоже не побеспокоился. Правда, в море она спасла его, но с тех пор произошло еще кое-что…

Вожак тем временем переговаривался со стражей у ворот. На сей раз изъяснялись на общепринятом языке Димна, однако Тиугдал не слишком вникал в смысл. И без того было понятно, что речь идет об уплате въездной пошлины. Получив ее, стража разомкнула засовы, и кавалькада проследовала в Димн. Насколько Тиугдал помнил, городские ворота в Димне не должны были открываться до рассвета, но, возможно, стража делила с Похитителями прибыль, а может, закон действовал только относительно главных ворот, там, где железные решетки…

Они миновали полдюжины узких улиц, пропахших рыбой и помоями, и оказались у ворот большого каменного дома со слепыми окнами - похоже, жилища солидного и уважаемого работорговца. Не исключено, что им являлся сам вожак Похитителей, и бывшие кочевники начали оседать в Димне.