- Так, ты принял решение?

- Поживем - увидим, - дипломатично заметил Игорь.

- Ибо никто не знает, что с ним случится завтра... - по книжному подхватил идею гость и уточнил. - Здание очень старое, капитального ремонта требует.

Мы двинулись по длинным полутемным коридорам. Дубовый, кое-где отлетевший паркет звонко отзывался в такт каблучкам. Гость следовал за мной неслышно, как кот. Порою мне чудилось, я его теряю, но стоило оглянуться - и мороз по коже. Есть такие люди - и сказать-то нельзя точно, чем они тебе не показались.

Но Игорь зачем-то просил именно меня... еще раз... Я решила сперва отвести гостя в "Свет".

Актеры суеверны. Светом мы называем большой зал наверху. Там величественные колонны, лампады, голубой "небосвод". Лишь отыграв в Свете первый спектакль, мне стало понятным, как в храмах "работает" купол во время молений. Там само пространство вибрирует, подчиняясь твоему голосу.

Мы поем и легкие вещи, но Свет не принимает дешевого и вульгарного. Там мы играем только серьезные оперы. А вот остальную часть здания и нижний полуподвальный зал мы именуем Тьмой, в буквальном и переносном смыслах. Нет, не только из-за вечно-тусклых ламп. Там и время стало - стрелки часов безжизненны. Внизу "египетская тьма", вдоль стен залы, в недавнем прошлом это бар - изваяния грифонов и сфинксов. Столкновение с каждым, как сказал бы великий комбинатор, приравнивается к удару о "несгораемый шкаф" из общежития монаха Щварца.

Гость остался доволен Светом, он тут же сообщил, весело подмигнув, что намерен предложить мне роль в своей постановке. Мне, и никому больше из "наших"?

- Неужели, для вас так важно играть именно здесь? - спросила я, не оглядываясь - мы спускались по витой лестнице с высокими ступенями.

Одно неосторожное движение - можно подвернуть ногу, особенно когда тонкие каблучки.