— Занялись бы своими непосредственными обязанностями! В тоннеле лежит в доску пьяный бомж, об него уже люди спотыкаются! А света нет! — с торжеством добавила она. — И неизвестно, когда будет! Я уже ходила к начальнику станции! Безобразие!

— А при чем тут начальник станции? — вытирая пот, струившийся со лба, посмотрел на нее один из милиционеров.

— Все вы здесь ни при чем! — закричала женщина. И еще громче: — Немедленно уберите бомжа! Он воняет!

Насчет вони, исходившей от лежащего в тоннеле мужчины, женщина явно преувеличивала. Когда над ним нагнулся сотрудник милиции, он почувствовал отнюдь не запах нечистот, а аромат дорогого одеколона. Спиртным же от мужчины и не пахло.

«Может, сердце? — подумал сержант и потряс лежащего за плечо: — Эй! А ну вставай!»

Мужчина не реагировал, и спустя какое-то время двое милиционеров с трудом выволокли тело на свет. Только там один из них взглянул на свои руки и удивленно присвистнул:

— Смотри-ка! Да это…

— Кровь!

Едва взглянув на мертвого мужчину, они сразу поняли: никакой это не бомж. Потерпевший был одет в дорогой на вид костюм и светлую рубашку, на ногах — добротные ботинки из натуральной кожи. И этот запах: дорогой одеколон. Сбоку на пиджаке расплывалось огромное пятно.

— Похоже на ножевое ранение, — неуверенно протянул тот, у которого руки были испачканы кровью.

— А где…

Оба, не сговариваясь, метнулись в переход. Там по-прежнему было темно. Послышалась отборная ругань. Один из милиционеров нагнулся и посветил туда, где ранее лежал потерпевший. На земле расплывалась темная лужица.

— Вот он, — сказал другой. — Нож.

— Осторожно!

Это относилось к гражданке, едва не споткнувшейся об орудие убийства. Нож и так уже запинали ногами почти к самой стене.