— Она дома? — спросила Люба, когда Кася захлопнула дверцу.

— Марина? Нет.

Люба уловила в Касином голосе сожаление.

— А кто вынес вещи?

— Инна.

— Дочка? — Кивок. — И что она тебе сказала?

— Ничего.

— Как? Выросла на твоих руках, а теперь ей и сказать тебе нечего?

Кася промолчала. Люба вставила ключ в замок зажигания. Машина тронулась. Пауза. На заднем сиденье две сумки. Десять лет жизни. Две пары джинсов, два свитера, водолазка да пальто из плащевки на рыбьем меху. Еще нижнее белье. Заштопанные колготки.

— Вот что я тебе скажу, — сурово начала Люба. Не слишком ли сурово? — Хочешь верь мне, хочешь нет. Вы еще встретитесь. И все будет по-другому. Как показывает мой жизненный опыт, через какое-то время все переворачивается с ног на голову. С точностью до наоборот. И в человеке, которого ты выкинул когда-то из своей жизни, возникает вдруг острая нужда. А бывает и так, что от него зависит теперь твоя судьба. Это закон сохранения в действии. Тот, кто им пренебрегает, плохо кончает. Ты меня поняла?

— Ко мне это не относится, — тихо сказала Кася. -Я никто.

— Посмотрим.

Встретил их Борис. У Любы возникло ощущение, что он из дома Климова и не вылезает. Уж не живет ли здесь? Но вещей Бориса в квартире не было. Зато в одной из комнат будут лежать теперь Касины. Увидев ее пожитки, Климов расхохотался:

— Богачка! Что, обидели тебя прежние хозяева?

— Нет, я всем довольна. Разрешите, я пойду на кухню?

— Валяй!

Кася скользнула мимо Бориса, не поднимая глаз. Тот по-прежнему не обращал на нее никакого внимания. Словно бы это было пустое место. Вид у него был задумчивый.

— Что случилось? — спросила Люба.

— Сам не пойму. Ко мне должен был поступить отчет. От человека, который ездил в Ольховку. Прежде чем продолжить поиски, я хотел ознакомиться с результатами. Надо от чего-то плясать.